КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава

Еще больший размах получило издапие Толстого в последние два десятилетия. К истинному времепи в Турции переведено и издано около пятидесяти произведений Толстого, некие из их по нескольку раз. Так, «Война и мир» и «Крейцерова сопата» вышли по семь раз, «Анна Каренина» и «Воскресение» — по 5, «Семейное счастье» — 6, «Власть тьмы», «Хаджи КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава Мурат», «Отец Сергий», «Смерть Ивана Ильича» — по 5 раз. Новые переводы появились и в последние годы. Таковы издания романов «Война и мир» (1968), «Анна Каренина» (1968), «Воскресение» (1969), новые сборники повестей, рассказов и детских сказок, новые переиздания наилучших ранее выполненных переводов. Посреди переводчиков Толстого — видные литераторы: Вахдет Гюльтекин, Назым Хикмет, Зеки Баштимар, Лейла Сойкут, Хасан Али КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава Эдпз и др.

Вместе с художественными произведениями Толстого в Турции переведены и некие его статьи, письма и выдержки из дневников. Турецкому читателю известны также книжки о писателе, изданные на Западе, а именно книжка Ромена Роллана «Жизнь Толстого» и биографический труд Э. Моода о Толстом.

Самые ранешние работы о Толстом КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава на турецком языке принадлежат О. С. Лебедевой. Она первой ознакомила турецких читателей с историей российской литературы, опубликовав несколько статей в турецких газетах и выпустив в 1895 г. брошюру «Русская литература». Наследство Толстого в Турции пропагандировал также В. А. Гордлевский. Он, как уже говорилось, первым перевел на турецкий язык КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава «Три смерти» и, не считая того, опубликовал в турецкой печати статьи о российской литературе.

Серьезных исследовательских работ творчества Толстого на турецком языке еще как бы нет. Большая часть работ о российском писателе возникает в виде журнальных статей либо вступлений и комментариев к его произведениям. Но временами выходят в свет КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава и отдельные маленькие книжки, проникнутые чувством глубочайшего почтения к российской литературе. Таковы, к примеру, книжка Решада Нури Гюнтекина «Лев Толстой, его жизнь и творчество» (1933), книжка Ис-маила Хабиба «Европейская литература и мы» и некие другие. Создатели этих и других работ отдают подабающее превосходному русскому художнику, отмечая гуманистический пафос его творений КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава.

Вопрос о роли российской литературы, а именно творчества Толстого, в становлении турецкого реализма очень сложен и нуждается в особом исследовании. Приведем только некие выражения турецких писателей, показывающие, как высоко они оценивают вклад Толстого в мировую и турецкую литературу.

Один из первых переводчиков Толстого, Раиф Недждет, писал в 1910 г КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава. о романе «Анна Каренина»:

«Помимо этического значения "Анна Каренина" обладает многими литературными плюсами. Она является величайшим художественным произведением». О драме «Власть тьмы» он писал: «Некоторые сцены создают такое сильное воспоминание, будто бы они принадлежат перу Шекспира»21.

Обосновывая необходимость отдельного издания «Анны Карениной», он писал в 1912 г. в вступлении к роману КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава: «Неужели мы все так и будем увлекаться уголовными романами? Неуж-то так и не читать нам возвышенных произведений?.. Но если мы хотим принадлежать к цивилизованным цивилизациям, мы должны знать эти драгоценные произведения людской мысли»22. Недждет давал высшую оценку романов Толстого и всего его художественного творчества.

Позже, в книжке КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава «Литературная жизнь» и в статье «Через 5 лет» Недждет снова выделил публичное значепие творчества российского художника и призвал собственных турецких братьев обучаться у него изображать правду жизни.

Писатель Али Сюха Делильбаши, говоря в одной из статей о томных критериях, в каких приходилось жить и работать многим турецким писателям, вспомнил, в каких критериях КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава жили и творили в королевской Рф Пушкин, Гоголь, Достоевский, Толстой и Горьковатый. Российская литература, отметил он, сильна собственной народностью, вниманием к страданиям обычных людей, и конкретно этому должна обучаться у нее турецкая литература.

«Прежде всего, — писал он, — пам нужна такая эффективная литература, которая, подобно анатому, вскрывает перед нашим взглядом КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава мучения масс, указывает различные раны наши. Другими словами, я желаю для нашей литературы сначала Достоевского и Толстого. После их прихода, в дальнейшем, если угодно аллаху, пусть появятся свои Ибсены, Стриндберги, Пиранделло, Бернарды Шоу»23.

Романист и поэт Халид Вахри Озансой, говоря о мировом значении российской литературы, подчеркивает ее важное КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава качество — народность.

«Произведения Толстого и Достоевского, — пишет он, — в настолько живой и уникальной форме воссоздали жалкое существование мужчины в королевской Рф, что переводы этих произведений на другой язык на данный момент же возымели фуррор. Они были восприняты как мир новейшей страпы, как мир вновь познанных людей, не КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава достаточно того, они даже во Франции оказали воздействие на роман и театр».

В глубочайшей связи со своим пародом, в остроте социальной проблематики, в гуманизме лицезреет новаторский вклад российской литературы в мировую сокровищницу культуры турецкий переводчик и литературовед Эрол Гюней.

«Идеалом героев, сделанных Диккенсом, — пишет он в собственной статье о российских КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава классиках, — является неплохой дом, счастливая домашняя жизнь. Герои Бальзака стремятся приобрести великолепнее замки, накопить миллионы. Но ни герои Тургенева, ни герои Достоевского, ни герои Толстого не отыскивают ничего подобного. Они знают, что в критериях Рф размеренная жизнь, достояние, высочайшее положение означают принятие крепостного права, принятие деспотизма. Вот потому-то КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава российские писатели требуют очень многого от людей, они не согласны с тем, чтоб люди ставили на 1-ый план свои интересы и собственный эгоизм».

Выдающийся романист и драматург Решад Нури Гюн-текин, как уже говорилось, предназначил Толстому книжку, в какой отдал свое толкование мыслях и произведений величавого художника. Превосходные творения Толстого, по КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава его воззрению, высятся над творениями всех других писателей, не знают для себя равных. Творчество его было и остается недостижимой верхушкой словесного искусства.

Анализируя романы Толстого, Решад Нури Гюнтекин подчеркивает умение писателя изображать реальность в непрерывном изменении.

«Романы Толстого, — пишет он, — воспроизводят реальность в неустанном движении. Он мастер изображения КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава живой жпзни. Вкупе с этим все в его творчестве оза-репо идеей и чувством художника.

Толстой открывает перед читателями тайники собственного сердца, и потому он настолько неотразимо действует на их сердца»24.

Решад Нури Гюнтекин восхищается не только лишь глубиной психического анализа Толстого, да и широтой его эпического искусства:

«Романист Толстой КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава, показывающий нам самые заветные уголки души собственных персонажей, в таковой же мере мастер изображения окружающего их окружающего мира. Встреча царей, пожар Москвы, погибель Ивана Ильича, скитания Катюши Масловой по сибирской каторге, — все это описано с большой художественной силой и правдой... В умении открывать предсмертные переживания собственных героев Толстого КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава можно сопоставить только с Данте. Я не знаю более глубочайшей, более впечатляющей новеллы, чем его рассказ "Три погибели"').

Особое восхищение Решада Нури Гюптекина вызывает роман «Война и мир».

«Типы Пьера и князя Андрея, — пишет он, — обрисованы с величайшей правдивостью и мастерством. Что все-таки касается глав, посвященных войне КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава, то мы без колебания скажем, что они не сравнимы ни с чем, написанным до сих пор. Наполеон, Александр I, Кутузов, французская, австрийская, российская армии, все явления и действия описаны настолько правдиво, что читатель лицезреет все это живым и действующим».

Необыкновенно высшую оценку Решад Нури дает также искусству пейзажа КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава и языку Толстого.

«Толстой любит природу и своеобразно воскрешает ее в собственных романах. Ночь, звезды, восход солпца — все это дается им в органической связи с описаниями духовных переживаний и настроений героев... Толстой должен быть отнесен к числу писателей, которые воспринимают природу светлым и незапятнанным взглядом. Для величавого романиста она — нескончаемая книжка, читать КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава которую, мыслить над которой должен каждый человек... Стиль Толстого является самым пре-краспым и могучим стилем XX века. Он прост и искренен. Ясность, чистота, четкость, тонкость, мелодичность, а периодически и величественность — главные особенности его языка. Ни один перевод не способен передать это. Ни один писатель в Рф КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава еще не сумел, как он, придать фразе столько гармонии, слову — столько благородства, фантазии — столько блеска и красок».

Свою книжку Решад Нури завершает разделом «Главные идеи Толстого», в каком подчеркивает глубину моральных исканий и этический пафос в произведениях российского художника.

Высшую оценку реалистическим традициям российской литературы и художественному способу КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава Толстого дали выдающийся художник-реалист Сабахаттин Али, создатель известного романа «Юсуф из Куюджака»; новеллист Бекир Сытки Кунт; создатель романа «Когда тормознули прялки» Садри Эртем; создатель повести «Эмине» Сауд Дервиш; романист Решад Энис Айген; сатирик Зейиал Абедин и многие другие.

Броским выражением преклонения наилучшей части турецкой интеллигенции перед гуманизмом российской литературы была КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава работа Назыма Хикмета над переводом романа «Война и мир» в период его заточения в бурсскои кутузке. По приезде в СССР Назым Хикмет сказал:

«Величие Льва Николаевича Толстого, этого мастера мастеров, этого бессмертного старца, оставшегося навеки молодым, я на сто процентов понял исключительно в бурсскои кутузке. Там я КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава перевел половину романа "Война и мир". Моя камера переполнилась жизнью и надеждой, пали стенки кутузки, я еще более поверил в сождательную мощь величавого российского народа и еще более полюбил его»25.

О собственном отношении к наследству величавого писателя и о работе над переводом романа «Война и мир» Назым Хикмет сказал создателю этой книжки КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава:

«Художественные творения Льва Толстого заинтриговали меня еще в детстве, и с того времени они остаются для меня источником вдохновения и высочайшего удовольствия.

Помню, пятнадцатилетним мальчуганом я в первый раз прочел роман ,,Анна Каренина". Обучался я тогда в военно-морском училище и ежеднсвпо ездил туда на пароходе. На КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава палубе я находил уединенный уголок, чтоб продолжать чтение увлекшей меня книжки. По юности лет я не уделял никакого внимания любовной коллизии романа, зато профессионально написанные картины столичной и петербургской жизни захватили меня. И когда я дошел до сцены скачек, когда "Вронский, изо всех сил сдерживая влегшую в поводья лошадка, просто обошел КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава 3-х, в: впереди его остался только рыжеватый Гладиатор Махотина", я настолько живо ощутил себя сидячим на Фру-Фру, что пережил вкупе с Вронским все драматические действия этого состязания. Вкупе с ним я мчался по ипподрому, брал барьеры, переносился через канавы. У меня дух захватило, когда мы приближались КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава к финишу... И, возможно, посильнее Вронского я пережил кошмар, когда от неудобного движения седока переломило спину Фру-Фру... В этот миг у меня было такое чувство, что не Вронский, а я лежу на земле прижатый вздрагивающим боком лошадки и на меня глядят ее умные, страдающие глаза...

Кто-то тронул меня КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава за плечо, и я очнулся. Вокруг меня стояли пассажиры, с удивлением смотря на меня. Смущенный, я удрал, но длительно не мог придти в себя. Действие книжки на мое воображение было классным. Это была не книжка, а сама жизнь, и ее подлинность не вызывала сомпений.

Потом я прочел и КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава другие романы Толстого, его потрясающие повести и пьесы, а потом неоднократно перечитывал их. И всякий раз я подпадал под притягательность могучей стихии толстовских образов. Такового проникания во внутренний мир человека, таковой силы живописания словом, таковой высоты художественного мастерства, когда его уже не замечаешь, а видишь только самую реальность в КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава ее неудержимом течении, мог достигнуть только превосходный живописец!..».

Дальше Назым Хикмет поведал:

«Мысль о переводе романа "Война и мир" для турецкого читателя мною обладала издавна. Она появилась еще в годы юности, когда я жил и обучался в Москве. Но выполнить ее мне довелось исключительно в 1943 г. за толстыми КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава стенками бурсской кутузки. Было это так. Турецкое министерство культуры замыслило издать серию произведений классиков мировой культуры. 1-ое издание "Войны и мира" было переводом с французского, новый перевод романа необходимо было сделать конкретно с языка оригинала, а для этого пригодились люди, владеющие русским языком.

В качестве переводчика был приглашен находившийся тогда КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава на воле (потом он также посиживал в кутузке) друг моей молодости коммунист Зеки Баштимар, учившийся вкупе со мной в Москве. Работа предстояла большущая, пригодилось и мое роль. Тогда и он привлек меня, а власти сделали вид, как будто ничего не знают.

В один прекрасный момент, придя в кутузку на свидание КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава со мной, Зеки Баштимар передал мне нужные книжки, и я приступил к делу. С первых же дней работа захватила меня. Я проводил за ней все деньки, а иногда и рассвет заставал меня за узеньким тюремным столом. Опять и опять переживал я вкупе с героями романа их радости и КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава горести...

Готовые странички я пересылал через начальппка кутузки моему товарищу, а он этим же методом пересылал продолжение...

Начальник кутузки, опасаясь подкола, исправно читал мой перевод главу за главой и под конец так втянулся в чтение, что стал меня торопить с переводом предстоящего, а время от времени и нетерпеливо расспрашивал КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава, что все-таки далее вышло с князем Андреем, Пьером, Наташей...

Месяц за месяцем, в течение 3-х лет, переводил я первую половину романа. Вторую его половину перевел Зеки Баштимар. Под его именованием и был напечатай наш общий перевод (мое имя было под запретом)».

Дальше Назым Хикмет сказал о принципах КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава, которых он придерживался при переводе ромапа:

«Я стремился сохранить и передать не только лишь дух оригинала, да и особенности авторского стиля. Помню, в какой тупик ставили меня огромные, развернутые — со обилием вводных предложений — толстовские периоды. Рубить их на недлинные фразы, как это делали французские переводчики, мне казалось святотатством, — при всем этом КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава терялось своеобразие толстовского стиля, его характерность. Сохранять толстовские фразы тоже нельзя было — это озпачало бы сделать перевод массивным, неудобочитаемым па турецком языке. Я пробовал находить средний путь и, возможно, не всегда находил правильное решение...

Другой недочет нашего перевода был, как это ни удивительно, связан с моим искренним рвением очистить КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава турецкий язык от иноземных, в особенности персидских и арабских, напластований, приблизить книжный язык к народному. Кое-что удалось сделать, но, ополчаясь против иноземной лексики, мы — на данный момент мне это в особенности ясно — перегнули палку, ударились в другую крайность и стали подменять синонимами даже те арабские и персидские слова КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава, которые уже издавна вошли в турецкий быт и стали органической частью языка народа. Этого, очевидно, не следовало делать, — перевод от этого существенно проиграл. Все же в целом наш перевод, как утверждали, имел преимущество перед предшествующим, — ведь он делался конкретно с российского языка и притом с большой любовью».

В КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава заключение беседы Пазым Хикмет произнес:

«Творческий способ Толстого оказал на меня огромное воздействие. Я и на данный момент с удовольствием и полезностью перечитываю его превосходные творения, его публицистику. В особенности дороги мне гуманизм величавого художника, его призывы к миру и братству меж народами. В моей еще не завершеп-ной стихотворной эпопее КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава "Людская панорама" упоминается сцена братания боец из рассказа Толстого "Севастополь в мае". Она видится мне как знак грядущего мира без орудия, как образ дружбы, братания всех народов земли. Убежден, ни один турецкий писатель, если он реальный живописец, не прошел и не пройдет мимо творческого опыта Толстого — этого гиганта мировой КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава литературы»26.

Отношение к наследству Толстого в Турции, как и в других странах, различное, — зависимо от того, какие социальные круги и в каких целях к нему обращаются. Иногда па российского писателя пробуют опереться круги, дальние от демократизма и гуманизма. Часть турецкой критики превозносит слабенькие сторопы миропонимания Толстого, характеризуя его КОНЦЕПЦИЯ ВОСТОКА В МИРОВОЗЗРЕНИИ ТОЛСТОГО 27 глава приемущественно как проповедника покорности и последователя Корана. Но энтузиазм к его творчеству в широких массах турецкого народа продолжает расти. В Турции, как и в других странах Востока, Толстой олицетворяет высшие заслуги и наилучшие традиции российской традиционной литературы.


koncessionnoe-soglashenie-28.html
konchil-delo-gulyaj-smelo.html
konchina-imperatora-iosifa-i-karl-vi-1711-g.html